Эротические рассказы

на сайте более 34 000 рассказов

Остров семи ветров. Часть 6

Я хотела добиться, чтобы Костик почувствовал себя «третьи лишним» и посмотреть, что из этого получится. Для начала решила вести разговор подчеркнуто только с Максом, мягко игнорируя попытки Кости перехватить инициативу беседы. Макс охотно отвечал на мои расспросы о своим родителях и сестрах, о школе, о своих планах на будущее, о предстоящем ему через в сентябре обряде иницации в мужчины. Продолжая разговор, я легла на животик и попросила Макса натереть меня кремом от загара. Костя сделал было движение в попытке присоединиться к массажу, но я его остановила взглядом. А для надежности еще и похвалой Максу за то, что у него такие приятные руки. Это вдохновило Макса и он стал касаться меня смелее. Я перевернулась на спину, и предоставила Максу возможность растирать крем на моих грудках и животике. Продолжая неторопливо расспрашивать Макса, я пристально наблюдала за Костей. Пассивная роль зрителя на галерке ему весьма некомфортна. Но я решила преподать ему урок за некоторую бесцеремонность в обращении.

Между тем, Макс в массаже ни на сантиметр не переходил «рамки разрешенного». Хотя по его набухшему Дружку было видно, что дается это соблюдение формальных приличий не без труда. Я решила подразнить Костика еще больше и сказала Максу: «А теперь моя очередь! Ложись на живот!»

Работая на публику, в качестве которой сейчас выступал Костик, я стала растирать крем только на ягодицах Макса, чуть раздвигая их движениями запястий и иногда проскакивая касаниями на тугие, набухшие от возбуждения яички. Макс все мои касания терпеливо сносил, отвернувшись взглядом в сторону от меня. Лишь проскакивающее иногда подрагивание его попки внешне выдавало его напряжение и ожидание большего. Я попросила Макса шире раздвинуть ноги, чтобы мне было удобнее. Когда же он это сделал, я наклонилась и, лизнув языком продольным движением его яички, посмотрела на Костю. Как я и предполагала, его рука теребила набухший писюн. Я хмыкнула, смерив его пренебрежительным взглядом, и отвернулась.

Сосредоточившись теперь только на Максе, я велела перевернуться на спину. Вконец смущенный Макс послушно выполнил мою просьбу, невольно развернув при этом своего Дружка, покачивающегося как стрелка компаса, в направлении моего лица. Но я решила сделать развязку несколько иной: легла рядом с Максом и, пристально глядя ему в глаза, стала возбуждать правой рукой его Стебель до тех пор, пока брызги спермы не обдали нас обоих. Чуть отдышавшись, я привстала и тут обнаруживала, что свидетелями последней сцены стал не только сидевший рядом Костя, но и стоявшие чуть поодаль папа с Зоей, смотревшие на меня и о чем-то тихо переговаривающиеся между собой.

Еще пару дней назад я бы сгорела от стыда от того что меня застали прилюдно ласкающейся. А сейчас я лишь подала руку Максу со словами: «Пойдем ополоснемся в море». И прошла с ним мимо родителей как ни в чем не бывало. Искупавшись, вышла на берег. Костя сидел почти что в позе роденовского мыслителя и был явно не в лучшем расположении духа. Мне стало жалко, что я так его расстроила, и я решила поиграть на выравнивание соперничества мальчиков за мое внимание. Подождав, когда из воды выйдет и Макс, я хлопнула в ладоши и объявила: «Мальчики, я объявляю между вами конкурс. Кто лучше другого построит для меня замок из песка, тому будет от меня приз в студию!»

Мальчишки сразу оживились. Я указала на песке каждому место для его замка и подошла к папе с Зоей.

— Лихо ты их трудоустроила, — улыбнулась мне Зоя.

— Бездельничающие мальчишки — это время равно, что обезьяна с гранатой. Так что все правильно, — поддержал меня папа.

— Зоя, ты лучше расскажи мне об обряде. А то вы тут все шепчетесь да шепчетесь. А мне тоже интересно.

— Хорошо. Cпрашивай. Что тебя интересует?

— Ну например, этот обряд связан с тем, что раньше называли мистическими или оккультными науками?

— Ну ничего себе у тебя вопросик, Рита. Он непрост даже для сведущих людей. Тут ведь традиция ритуальных практик, восходящих к дохристианской и даже доантичной эпохе. А как относиться к этой традиции — это уже личный выбор каждого. Кто-то, подобно художнику Николаю Рериху, относится истово, возводя в ранг культа и подчиняя ему всю свою духовную жизнь. Кто-то относится прагматично, видя в этом прежде всего инструмент своей личной власти над другими людьми и материального обогащения.

— А ты сама как относишься?

— Я думаю, что эзотерические знания сами по себе, взятые без видения своего нравственного пути, — это от лукавого и не во благо.

— Пожалуй, эта позиция мне близка.

— Ты сама почувствуешь: что твое, а что — не твое. Вас же с папой никто ни к чему не принуждает. Вы можете отказаться от участия в обряде вплоть до наступления темноты. Если откажетесь, вас просто подвезут в машине до пансионата. Взяв с вас слово, что вы сохраните в тайне то, что знаете о членах нашей общины.

— А кто те люди, кого ты пригласила сегодня? Ты же, как мне Костя сказал, — урядница. Это что — главная в общине?

— Урядницы в нашей общине — это всегда замужние женщины, имеющие детей и возрастом не старше 45 лет. Кода мне исполнится 45 лет, я должна буду передать свои обязанности своей преемнице.

— А как попадают в вашу общину? Пройдя обряд, мы с папой что — тоже станем членами вашей общины и у нас возникнут какие-то обязанности?

— Не беспокойся. Вы — лишь уважаемые гости общины. Вы же не живете тут постоянно. Если вы приедете еще раз в Ейск, то, возможно, твой папа сможет снова быть участником наших валяний. У тебя же такого права не будет. П крайней мере, пока не родится твой первый ребенок.

— Валяний?

— Это та часть обряда, которая будет после первого соития девствениц со своими отцами. И в ней могут участвовать все приглашенные, кроме тебя и Даши. По своему желанию и согласию с теми, кого выбрали себе в пару в эту ночь. Точнее себе, в пары. Потому что нашим мужчинам придется изрядно потрудиться. Ведь на валяниях женщин всегда несколько больше, чем мужчин.

— Я думала, что у вас будут только семейные пары.

— В основном, это так. Но есть и женщины без супруга. Обычай таков, что все приглашенные должны быть удовлетворены на валяниях — иначе не будет достатка и счастья в наших домах. Но все взрослые члены общины у нас — это те, кто в положенный им срок сам участвовал в обряде инициации либо со своими родителями, либо со своими детьми.

— Неужели никто ни к кому не ревнует на таких валяниях? — вступил в разговор папа.

— Внешне нет — это неприлично. А вот в душе — тут уж может быть по разному. Наши мужики, по моему, своих супружниц друг к другу не ревнуют. У женщин — немного по-другому. Некоторые жены наиболее, так сказать, популярных на валяниях мужчин стараются заранее сговориться со своими подругами, чтобы мужья выложили все свои силы без остатка исключительно на них. На женщин, близких к их семье, а не на более дальних от их семьи. Наши мужчины — все же реальные люди во плоти. А не легендарный Геракл, оплодотворивший за ночь сорок девствениц. Но уверяю тебя, ни одна из женщин на валяниях не останется непорадованной.

— А почему такое странное название — валяния? Напоминает выражение «валять дурака»...

— Ну это от слова «валяться». В древности оно имело несколько значений, связанных с кувырканием или перекатыванием чего-то. В том числе это слово обозначало перекатывание с боку на бок пары, совокупляющейся на земле для того, что отдать земле свою радость, чтобы порадованная земля откликнулась хорошим урожаем. Этот обряд общинного поклонения земле-матушке, из которой мы все вышли и в которую все мы вернемся.

— Удивительно, как это все раньше было.

— Удивительному есть место и в нынешнем нашем мире, Рита. Отношения между людьми — вот мера всему, что с нами случается. И для нас, прежде всего, — отношения в семье. Ты просто пообщайся побольше сегодня вечером с семьей дяди Володи, с другими приглашенными на обряд. И ответы на твои вопросы сами придут к тебе...

P. S. Я хотела бы найти художника, которому бы захотелось проиллюстрировать мои эротические повести «Остров семи ветров» и «Лето — это маленькая жизнь». Мне бы хотелось, чтобы это была утонченно-чувственная графика. Примерно такая же по манере, как на рисунке выше.